Алексей МАКЛАКОВ: «С женщинами очень просто действует формула «не врать и не обижать»

Первая роль Алексея Маклакова в фильме «Привет, малыш!» осталась незамеченной. Зато после фильма «Ночной дозор», где он сыграл роль водителя-мага Семена, на Маклакова посыпались предложения. После роли прапорщика Шматко, в сериале «Солдаты» актер стал всенародным любимцем. Уже через полгода вся страна хохотала над хитроватым, хозяйственным и таким обаятельным прапорщиком Шматко. Даже дети стали присылать ему письма на адрес: «Москва, прапорщику Шматко».

— Алексей, вы с детства мечтали быть артистом?

— Нет. В Новосибирское театральное училище я поступил случайно. Моим друзья нравилось, как я рассказываю анекдоты. Поэтому с детства у меня была кличка Артист. После окончания школы друзья стали агитировать меня, чтобы я поступал в театральный. Я поспорил с друзьями на ящик вина, что провалюсь, а мои друзья утверждали, что поступлю. Я пошел в наглую, без подготовки, и меня приняли. Потом долг отдавал частями, занимая деньги у тех же, с кем и спорил.

— Кем бы вы могли стать, если б не тот спор?

— Врачом. Я даже поступил в медицинский. Правда, проучился там всего полгода. Вид крови и тогда, и сейчас мне крайне неприятен. А приходилось и во вскрытиях участвовать, и на практических занятиях по полостной хирургии присутствовать. Нагляделся и понял, что все, хватит.

Хотя, если честно, до четвертого курса не понимал, что я делаю в театральном. А после окончания меня одного с курса пригласили в сильную труппу Томского ТЮЗа, где я переиграл всех от мышей до Шекспира. Затем в Новосибирске я открыл актерский клуб, который назвал «Ночной клуб Алексея Маклакова». Зал вмещал 300 человек, а в него набивалось по 800.

— При таком успехе зачем вы поехали в Москву, и как попали в театр Маяковского?

— В Москву я на самом деле вернулся, потому что когда-то здесь родился. Папа был военный, но затем его послали в Сибирь. Еще до переезда в Москву я побывал в Иерусалиме, у Стены Плача. И оставил записочку, там так принято. Написал «Пора что-то менять!» Хотя не верил на самом деле, что это может быть услышано. Но это было услышано. И очень скоро я решился на перемены.

А уже в Москве, будучи в растерянности, не представляя, где искать работу, я зашел в мой любимый храм на Большой Никитской. Это маленькая такая церковь, уютная. Зашел и спросил в отчаянии мысленно: «Что же мне делать, Господи?» И вышел из храма с четким осознанием того, что очень скоро мне поможет приятель, причем этот приятель будет евреем. Так и получилось!

Буквально сразу же я случайно встретился с Женей Рейтерович, прежде работавшим в «Красном факеле», а на момент нашей встречи занимавшим пост администратора в Театре Маяковского. Сели у него в кабинете, выпили порядочное количество спиртного. И вдруг к нашей компании присоединились режиссеры Танечка Ахрамкова и Юрий Владимирович Иоффе. Начались разговоры о том, о сем, и они говорят мне: «А почему бы вам не попробовать поступить к нам? Вот прямо сегодня вечером прослушивание». И таким образом возникло желание показаться на предмет работы. И уже на следующий день, после худсовета я был принят в труппу Театра Маяковского.

— В фильме «Дневной дозор» есть сцена, где аварийка под управлением вашего героя Семена совершает знаменитый кульбит. Раскройте секрет съемки этого эпизода.

— В тот вечер я был голодный и купил пиццу. Когда я приехал на станцию метро «Красные ворота», где мы это снимали, шел мелкий дождь, и тут я увидел кабину нашей машины, которая стояла на центрифуге. А перед этим ко мне подошел каскадер Дима Воробьев и спросил: «Леша, ты ел сегодня?» — «Нет, вот только купил пиццу». — «Может, не будешь?» Я не понял и съел эту пиццу, запив чаем. Когда мы сели в эту кабину, нас крутили на 360 градусов. Было 8 дублей, то есть вся пицца, съеденная мной, к сожалению, оказалась внутри салона. А потом, когда я был на озвучке, я увидел то, как вы видите этот кадр, уже в смонтированном материале. К нашей кабине был пририсован кузов. Взлет, полет… И, честно говоря, я даже позавидовал этому герою, которого я играл, что неужели можно так круто водить автомобиль.

— Военнослужащие всегда в восторге от ваших «Солдат»?

— Да. Некоторые серии «Солдат» мы показывали в той части, где снимали. Командиры пошли даже на уступку ребятам и вместо отбоя дали посмотреть сериал. Это было очень трогательно. А как-то ко мне подошел майор и говорит: «Вы не могли бы в Чечню съездить? Как исполнители главных ролей. Мы хотели бы вам сказать слова благодарности, мы смотрели этот сериал и перед боем и после боя, это была отдушина». Я редко впадаю в сентиментальность, но здесь я просто был в шоке. Выходит, мы чем-то реально помогли, как бы поддержали ребят, которые там служат.

— Ваш идеал женщины?

— Моя мама. Женщина должна быть доброй, заботливой и очень терпеливой. Женщин у меня было много, но у меня не было цели их обмануть. Если я любил, то я любил, если нет, то нет. Обычно говорят: «Женщины — это такой сложный народ», — а они народ абсолютно несложный. Наоборот, с ними очень просто действует формула «не врать и не обижать». И кстати, они жертвеннее мужчин. У женщин это чувство развито в гипертрофированной форме. И еще, мне кажется, что женщины наконец-то начинают, получив определенную возможность выбора парфюмерии, косметики и всего остального, становиться личностями. Они стали более собранными и более яркими. Я вспоминаю девчонок моей юности, они были все немножко одинаковыми. Тогда труд был просто колоссальный у женщины, чтобы хорошо выглядеть. И мое твердое убеждение, что с ними всегда надо говорить красиво, ведь женщины любят ушами. Главное, их не обижать. Не дай Бог приложить руку — этого делать нельзя никогда, потому что этим ты уничтожаешь себя как личность. Женский мир очень странный, хрупкий, у них куча проблем, связанных со своими самоутверждениями. Надо их беречь, потому что без них этот мир разлетелся бы на куски уже давно. И терпение должно быть. Но это качество русским вообще очень свойственно.

— Мать застала ваш успех?

— Нет, мама рано умерла, и не увидела моих ролей в кино. Если бы дожила — сейчас все было бы по-другому: и здоровой была бы, и мир повидала бы, она ведь так мечтала об этом. Она одна меня воспитывала. Про отца знаю только то, что был военным. Я его не помню — мама оставила для меня этот вопрос закрытым, значит, так и надо было. Она библиотекарем работала, мы бедно жили, очень тяжело, на скудном пайке, но с огромным количеством книг. Благодаря маме я много читал: в 10 лет — весь Лесков, в 12 — весь Тургенев, в 15 — Золя с Воннегутом.

— Верите ли в любовь с первого взгляда?

— Да, ведь любви со второго взгляда не бывает!

— Как вы познакомились с вашей женой Марией?

— Маша работала финансовым директором ресторанчика, который располагался в здании нашего Театра им. Маяковского. Увидев ее, сразу влюбился. Стал часто появляться в ресторане, ухаживал. А знаете, какой повод я придумал для знакомства? Я попросил помочь отремонтировать ноутбук. И она исправила неполадку, а я в благодарность пригласил ее в театр на спектакль. А уже в антракте предложил сходить вечером в кафе. Только в кафе с нами приключилась неприятная история: пока мы сидели, смотрели друг на друга и пили кофе, у Маши украли норковый полушубок. И я ей тогда сказал: «Теперь ты от меня никуда не денешься, пока не куплю тебе такую же шубку!»

— Кто главный в вашей семье?

— Конечно, Маша. Она ходит по магазинам, составляет график моих съемок. Благодаря Маше вы видите меня на экране. А еще благодаря ее усилиям построена наша дача.

— У вас не возникает желания оставить профессию и попробовать себя в чем-нибудь другом?

— Мне предлагали заняться бизнесом, но я человек эмоциональный, а деньги любят тишину. К тому же я получаю удовольствие от актерской профессии. Даже если бы я по-прежнему жил в Новосибирске, не был бы сейчас в тоске и унынии. Что-то создавал бы, придумывал бы. Не мог бы, как старичок, с удочкой сидеть. Мне постоянно надо что-то делать.

— Ваше знаменитое «е-мое» удачная импровизация или задумка сценаристов?

— Это было еще в самом начале съемок сериала «Солдаты». Мне на руку упала зажженная сигарета, я в сердцах и крикнул «е-мое»! Работали все камеры, шла запись. И этот момент всем так понравился, что решили оставить. А потом уже этим приемом стал пользоваться сознательно. Но до сих пор собой горжусь, что выразился в критической ситуации очень нравственно, потому что обычно говорят другое.

В Киеве на Крещатике я случайно наткнулся на мужика, который продавал мое «е-мое!» на мобильнике в качестве рингтона. Я к нему подошел и спрашиваю: «Мне можешь скинуть?» Он, когда меня увидел, испугался и дал деру. Хитрый такой «пират». Но я его догнал, он рассказал, что они сами сделали такой рингтон. Он и в мой телефон его закачал. И еще предлагал денег, вроде как за авторство. Я отказался. Просто приятно. Это же высшая оценка моей работы. А еще на одном из рынков ко мне ребята подходили, предлагали заработать. Нужно было ставить автографы на пиратских дисках сериала «Солдаты». Но я такими вещами не занимаюсь...

— Правда, что благодаря успеху вы избавились от пристрастия к алкоголю?

— Успех здесь не причем. Если я что-то решил, значит решил. Однажды я дал себе слово завязать с алкоголем и сдержал его. Хотя еще совсем недавно я был убежден, что мы живем в такой стране, в которой не быть алкоголиком невозможно. Сейчас я чаем горе запиваю. Люблю, знаете ли, подумать за чашечкой чая.

— Ваши кулинарные пристрастия?

— Мясо я могу, есть в любом виде, а самое главное без гарнира. Зачем портить наслаждение? Еще я питаю слабость к восточной кухне. Иногда ночью после съемок заезжаю в китайский ресторанчик и набираю там всякой перченой снеди. А потом на завтрак трескаю. А весь вред от такой острой пищи заедаю молочными продуктами.

— Сами готовите?

— Я люблю лепить пельмени. Гениальный рецепт знал Миша Евдокимов, он готовил алтайские пельмени. А я делаю сибирские. Тесто надо делать на родниковой воде или, в крайнем случае, на минеральной, без газа, естественно. Получается замечательное тесто. Принцип пельменей не в фарше, а в тесте. Оно должно быть тонким, хорошо держать сок.

— В одном из интервью вы сказали, что вы «водный» человек, что это значит?

— Я «водный» человек, потому что очень люблю купаться, мне нравятся большие водные пространства. В воде есть определенная философия, энергия у воды очень сильная, море всегда исполняет твои мечты. Это своеобразная альтернатива церкви. Миллионы людей у моря просили, и оно уже стало «намоленным местом». Оно очень сильно фокусирует человека, позволяет сосредоточиться. И если правильно попросить, оно обязательно исполняет желание. По крайней мере, у меня так получается. Море отражает жизнь. Но это исключительно моя философия. Когда меня мама в пять лет впервые привезла в Анапу, я очень испугался моря. Я не знал, как себя вести, боялся в него входить. Оно мне показалось глубоким и опасным. А потом я понял, что оно ласковое и доброе, и я стал с удовольствием плавать.

— Ваш последний фильм «После жизни» затрагивает тему загробного мира. А вы не опасаетесь того, что там, после жизни?

— Нисколько. Потому что знаю, что там что-то есть и там — ничего плохого и страшного. Я это понял после того, как умерла моя мама. Ее нет со мной физически. И вместе с тем она постоянно рядом. Мы мысленно общаемся и разговариваем, мама подсознательно ведет меня по жизни, оберегает от серьезных ошибок. Я многому научился благодаря ей. Например, держать себя в руках, не раздражаться по пустякам из-за бытовых мелочей и жизненных неурядиц. Спокойнее смотреть на некоторые вещи.

Азар Мехтиев

Категория: Интервью с известными людьми и статьи Азара Мехтиева.

Печать